img1.jpgЧеловек, любящий сказки на всю жизнь в душе остается ребенком. Окунитесь в волшебный мир сказки сами и откройте его вашим детям. Волшебные сказки не оставляют в наших буднях места злу. Вместе со сказочными героями мы верим в то, что жизнь прекрасна и удивительна!

Пиноккио проглатывает акула

 

Ослик находился под  водой  уже  почти  пятьдесят  минут,  и покупатель сказал себе:
   -  Теперь  мой  бедный  хромой  ослик,  наверное, уже давно утонул. Стало быть, можно его вытащить и сделать из  его  шкуры красивый барабан.
   И  он  начал  тянуть  веревку.  И  он тянул и тянул, тянул и

тянул, и как вы думаете, что наконец показалось на  поверхности воды?  На  поверхности  воды  показался  вместо мертвого ослика живой Деревянный Человечек, который вертелся и  извивался,  как угорь.
   Когда несчастный покупатель увидел Деревянного Человечка, он подумал, что грезит, оцепенел, рот его широко открылся, а глаза полезли на лоб.
   Когда  же  он  немного  опомнился,  он  сказал, всхлипывая и заикаясь:
   - А где ослик, которого я бросил в море?
   - Этот ослик - я, - смеясь, ответил Деревянный Человечек.
   - Ты?
   - Я!
   - Ах ты, мошенник! Ты смеешься надо мной, что ли?
   - Я смеюсь над вами? Ничего  подобного,  папаша.  Я  говорю совершенно серьезно.
   - Но каким образом ты только недавно был осликом, а затем в воде превратился в Деревянного Человечка?
   -  Вероятно, это следствие влияния морской воды. Море любит пошутить.
   - Берегись, Деревянный Человечек, берегись!.. Не думай, что ты можешь  веселиться  на  мои  деньги.  Горе  тебе,  если  мое терпение лопнет!
   -  Послушайте,  папаша,  я  расскажу  вам всю свою историю. Развяжите мне ногу, и я вам все расскажу.
   Покупатель, полный любопытства, отвязал веревку, и Пиноккио, почувствовав себя снова вольным, как птица, начал свой рассказ:
   - Итак, да будет вам известно, что раньше я был  Деревянным Человечком,  точно  таким,  как  сейчас.  И я очень хотел стать настоящим мальчиком, каких много на этом свете. Но, так  как  я не  имел  желания  учиться  и поддался влиянию плохих друзей, я убежал из дому... и в один прекрасный день  проснулся  ослом  с длинными  ушами...  и  с длинным хвостом. Как я стыдился этого! Пусть блаженный святой Антоний хранит  вас  от  такого  позора. Меня  привели  на  ослиный  рынок,  где  я  был  продан  одному директору цирка, которому взбрело  в  голову  сделать  из  меня
великого  танцора  и  канатного  плясуна. Но однажды вечером во время представления я неудачно  упал  и  охромел.  Директор  не знал,  что  ему  делать с хромым ослом, и велел меня продать на базаре. И вы меня купили.
   - К сожалению! И я уплатил за тебя лиру. А кто  мне  вернет обратно мои добрые денежки?
   -  Зачем же вы меня купили? Вы хотели сделать из моей шкуры барабан? Барабан!
   - К сожалению. А где я возьму теперь другую шкуру?
   -   Не   тревожьтесь,   папаша.   Ослов   на   этом   свете предостаточно.
   - Скажи-ка, наглый мальчишка, ты закончил свой рассказ?
   -  Нет,  -  ответил  Деревянный Человечек. - Мне осталось добавить несколько слов. Купив  меня,  вы  привели  меня  сюда, привязали  весьма  человеколюбиво  тяжелый  камень мне на шею и бросили в море. Такое человеколюбие делает вам большую честь, и
я буду вам вечно благодарен за это. Впрочем, дорогой папаша, вы на сей раз не взяли в расчет Фею.
   - Какую такую Фею?
   - Это моя мать. Она  такая  же,  как  все  хорошие  матери, которые  любят  своих  детей,  никогда  не  теряют  их из виду, выручают из любой беды, даже в том случае, если эти дети  своим неразумием  и  дурным  поведением, в сущности, заслуживают быть брошенными на произвол судьбы. Когда добрая Фея увидела, что  я начинаю  тонуть, она немедленно послала целую стаю рыб, которые сочли меня совершенно дохлым ослом и начали  меня  пожирать.  И какие  огромные  куски они отхватывали! Я никогда не думал, что рыбы еще прожорливее, чем маленькие мальчики... Они  съели  мою морду,  мою  шею  и  гриву,  мою  кожу  на  ногах, мою шкуру на спине...  и  нашлась  даже  одна  отзывчивая  маленькая  рыбка, которая сочла возможным сожрать мой хвост.
   -  Отныне,  -  сказал  покупатель  с  отвращением, - я, с божьей помощью, никогда не буду есть рыбы! Это было бы  слишком неприятно:  найти  в  желудке  какой-нибудь  краснобородки  или жареной трески ослиный хвост!
   - Я вполне разделяю  ваше  мнение,  -  ответил  Деревянный Человечек  и засмеялся. - Стало быть, когда рыбы съели ослиную кожу, в которую я был обернут с головы до ног, они, натурально, наткнулись на кости... или, точнее говоря, на дерево, ибо,  как
вы  видите,  я  весь  сделан из лучшего твердого дерева. Но уже после первой попытки эти прожорливые рыбы заметили, что  дерево им  не  по  зубам,  и,  полные отвращения к этой неудобоваримой пище, бросились от меня врассыпную, ни разу не обернувшись и не сказав спасибо. Таким образом, я  вам  объяснил,  почему  вы  с
помощью вашей веревки вытащили из воды Деревянного Человечка, а не осла.
   -  Плевать  я  хотел  на твой рассказ! - в ярости вскричал покупатель. - Я уплатил лиру за тебя и хочу  получить  обратно свои  деньги.  Знаешь,  что  я  с  тобой  сделаю? Я отведу тебя обратно на базар и продам, как сухое дерево для растопки.
   - Конечно, продайте меня.  Я  ничего  не  имею  против,  - сказал Пиноккио.
   И  с  этими  словами  стремительно прыгнул в море. Он весело поплыл от берега,  все  дальше  и  дальше,  и  крикнул  бедному покупателю:
   -   Прощайте,  папаша!  Когда  вам  понадобится  шкура  для барабана, вспомните обо мне!
   И поплыл дальше. А через минуту снова  обернулся  и  крикнул еще громче:
   -  Прощайте,  папаша!  Когда  вам  понадобится для растопки немного сухих дровец, вспомните обо мне!
   И в мгновение ока он оказался так далеко, что его уже нельзя было различить. На поверхности моря была  видна  только  черная точечка,  которая  время  от  времени  высовывалась  из  воды и подскакивала, как играющий дельфин.
   Плывя в открытое море  наудачу,  Пиноккио  увидел  скалу  из белого  мрамора.  А  на  вершине  скалы  стояла милая маленькая Козочка, которая нежно блеяла и  делала  ему  знаки,  чтобы  он подплыл ближе.
   Самое удивительное было то, что ее шкурка была не белая, или черная,  или  пятнистая,  как  у  всех  других коз, - она была лазурного цвета, причем такая блестящая, как  волосы  маленькой Красивой Девочки.
   Можете  догадаться, как застучало сердце Пиноккио! Он удвоил свои усилия и поплыл со всей возможной быстротой к белой скале. Он  проплыл  уже  половину  расстояния,  когда  из  воды  вдруг поднялась  ужасная голова морского чудовища. Она приближалась к нему.  Широко  открытая  пасть  была  как  пропасть,  и  в  ней
виднелось  три  ряда  зубов,  таких  страшных, что если даже их только нарисовать,  и  то  они  могли  бы  смертельно  напугать человека.
   И знаете, что это было за морское чудовище?
   Это  морское  чудовище  было  той самой гигантской Акулой, о которой уже не раз упоминалось в нашей истории: она производила такие опустошения и была  столь  ненасытно-прожорлива,  что  по справедливости слыла пугалом рыб и рыбаков.
   Представьте  себе,  как  испугался  Пиноккио  при виде этого чудовища. Он хотел вывернуться, удрать, хотел поплыть в  другом направлении. Но огромная открытая пасть все время оказывалась у него на пути.
   -  Скорее,  Пиноккио,  во  что  бы  то  ни стало скорее! - проблеяла красивая Козочка.
   И Пиноккио отчаянно работал руками, грудью, ногами.
   - Быстрее, Пиноккио! Чудище приближается к тебе!
   И Пиноккио собрал все свои силы и поплыл вдвое быстрее.
   - Берегись, Пиноккио!.. Чудище хватает тебя!..  Вот  оно!.. Скорее, скорее, иначе ты пропал!
   И  Пиноккио не плыл, а прямо-таки летел, словно пуля. Вот он уже достиг утеса, и Козочка наклонилась над морем  и  протянула ему свое копытце, чтобы помочь вылезти из воды...
   Но было слишком поздно! Чудовище схватило его. Оно втянуло в себя  воду  -  почти  так,  как  втягивают  куриное яйцо, - и сглотнуло бедного  Деревянного  Человечка.  Сглотнуло  с  такой жадностью  и  силой,  что Пиноккио, скатываясь в желудок Акулы, сильно захлебнулся и четверть часа пролежал без сознания.
   Когда он  пришел  в  себя,  он  не  знал,  где,  собственно, находится.  Вокруг  царила такая глубокая и всеобъемлющая тьма, что ему казалось, что он окунулся с  головой  в  бочку  чернил. Пиноккио прислушался, но не услышал ни малейшего шума. Время от
времени  он чувствовал на лице сильные порывы ветра. Вначале он не мог понять, откуда здесь ветер, но потом  заметил,  что  эти порывы  идут из легких чудовища. Дело в том, что Акула страдала сильной астмой, и, когда она дышала, в ее нутре подымался вроде как бы северный ветер.
   Сперва  Пиноккио  бодрился.  Но,  когда  он  окончательно убедился,  что  заключен  в  теле  морского  чудовища, он начал плакать и жаловаться и, рыдая, воскликнул:
   - Помогите! Помогите! О я  несчастный!  Неужели  здесь  нет никого, кто бы мог мне помочь?
   - Кто может тебе помочь, горемыка? - послышался из темноты голос, низкий, надтреснутый, как расстроенная гитара.
   -  Кто здесь говорит? - спросил Пиноккио, у которого спина похолодела от страха.
   - Это я, бедный Тунец, который был вместе с тобой проглочен Акулой. А ты что за рыба?
   - Я ничего не имею общего с рыбами. Я Деревянный Человечек.
   - Если  ты  не  рыба,  зачем  же  ты  дал  себя  проглотить чудовищу?
   - Я вовсе не дал себя проглотить. Оно само меня проглотило! А что мы сейчас будем делать в темноте?
   - Мы будем сидеть и ждать, пока Акула нас не переварит.
   -  Но  я не желаю быть переваренным! - закричал Пиноккио и опять начал плакать.
   - Я тоже не хочу быть переваренным, - возразил  Тунец,  - но  я философ и утешаю себя мыслью, что, ежели ты уж родился на свет тунцом, то лучше тебе кончить свои  дни  в  воде,  чем  на сковородке.
   - Чепуха! - воскликнул Пиноккио.
   -  Это  мое  личное  мнение, - возразил Тунец, - а личное мнение, как утверждают тунцы-политики, следует уважать.
   - Во всяком случае, я хочу уйти отсюда... я хочу бежать...
   - Беги, если можешь.
   - А эта Акула, которая нас проглотила, велика?  -  спросил Деревянный Человечек.
   -  Представь  себе,  что  ее  тело  без  хвоста  составляет километр в длину.
   В то время как они  беседовали  в  темноте,  Пиноккио  вдруг показалось, что он видит вдали слабый свет.
   -  Что это может быть за свет вон там, вдалеке? - удивился Пиноккио.
   - Вероятно, наш товарищ по несчастью,  который  тоже  ждет, чтобы его переварили.
   -  Я  хочу к нему. Может быть, он какая-нибудь старая рыба, которая сможет мне сказать, как уйти отсюда.
   - Желаю  тебе  от  всего  сердца,  мой  дорогой  Деревянный Человечек, чтобы так оно и было.
   - До свидания. Тунец!
   - До свидания. Деревянный Человечек. Желаю удачи!
   - Встретимся ли мы когда-нибудь!
   - Кто может знать?.. Лучше всего не думать об этом.

Пиноккио, простившись таким образом со своим  добрым  другом Тунцом,  пошел,  пошатываясь, во тьму. Он двигался в теле Акулы на ощупь, шаг за шагом,  по  направлению  к  светящейся  точке, которую видел вдали.
   Чем дальше он шел, тем явственнее и определеннее становилось светящееся  пятно.  И после долгой ходьбы он наконец пришел. И, когда он  пришел...  что  же  он  увидел  там?  Вы  никогда  не отгадаете!  Он  увидел  столик  с  горящей свечой на нем. Свеча торчала в зеленой бутылке. Возле стола сидел старик, белый  как лунь  или  как сбитые сливки, и жевал живых рыбок. А рыбки были такие живые, что то и дело выскакивали у него изо рта.
   При виде  всего  этого  Пиноккио  охватила  столь  бурная  и непосредственная  пиноккиорадость,  что  он  чуть  с  ума не сошел. Ему хотелось смеяться, ему хотелось плакать, ему хотелось  говорить без  конца.  Но  он  мог только произнести, заикаясь, несколько отрывочных, бессвязных слов.
   Наконец ему удалось все-таки испустить возглас радости, и он бросился к старику на шею с криком:
   - Ах, мой дорогой отец! Наконец я вас  разыскал!  Теперь  я вас никогда, никогда не оставлю!
   -  Значит,  я не ошибся? - ответил старик, протирая глаза.
   - Значит, ты действительно мой милый Пиноккио?
   - Да, да, это я, я самый! И вы мне все простили, не  правда ли?  Ах,  дорогой  отец, вы такой добрый!.. А я наоборот... Ах, если бы вы знали, сколько несчастий я  пережил  и  сколько  зла испытал!  Представьте  себе, мой бедный отец: в тот день, когда
вы продали свою куртку и купили мне букварь, чтобы я мог  пойти в  школу,  я  на  все наплевал ради кукольного театра, и хозяин театра хотел меня бросить в огонь, чтобы его барашек изжарился, и потом он дал мне пять золотых монет для вас, но я  повстречал Лису  и  Кота,  которые привели меня в таверну "Красного Рака",
где они жрали, как волки, а я  один-одинешенек  снова  пошел  в ночь и встретил грабителей, которые побежали вслед за мной, а я впереди,  и они за мной, и я все время впереди, и они все время за мной, и я впереди,  пока  они  меня  не  повесили  на  ветке
Большого Дуба, где Красивая Девочка с лазурными волосами велела отвезти меня в карете, и, когда меня врачи осмотрели, они сразу же сказали: "Если он еще не мертв, значит, он еще жив", и тогда я не выдержал и соврал, и мой нос стал расти, и я не мог пройти через  дверь,  и поэтому я затем вместе с Лисой и Котом закопал четыре золотые монеты, потому что одну я потратил в таверне,  и попугай  начал  смеяться,  и  вместо  двух тысяч монет я вообще ничего не нашел, и, когда судья услышал, что меня ограбили,  он немедленно  посадил  меня в тюрьму, чтобы воры были довольны, и оттуда я попал в виноградник и увидел там  красивые  гроздья  и
оказался  в  капкане, и крестьянин имел все основания надеть на меня собачий ошейник, чтобы я охранял его курятник, но потом он понял мою невиновность и снова отпустил меня на свободу, и змея с дымящимся хвостом начала смеяться, и жила  лопнула  у  нее  в груди,  и  так  я снова пошел домой к Красивой Девочке, которая
умерла, и Голубь увидел, что я плачу и сказал:  "Я  видел,  как твой  отец мастерил себе маленькую лодочку, чтобы тебя искать", и я ему сказал: "Если бы я имел крылья, как ты!", и  он  сказал мне: "Ты хотел бы увидеть своего отца?", и я ему сказал: "Очень
хотел  бы, если бы смог", и он мне сказал: "Я тебя отвезу", и я спросил: "Как?", и он сказал: "Влезай ко мне на спину",  и  так мы  летели  всю ночь, и потом мне утром сказали рыбаки, которые глядели на море: "Там бедный рыбак в  маленькой  лодке,  и  она тонет",  и  я сразу вас узнал издали, потому что мне мое сердце сказало, и я вам делал знаки, чтобы вы вернулись на берег.
   - Я тоже узнал тебя, - сказал Джеппетто, -  и  мне  очень хотелось  вернуться.  Но как? Море было бурное, и большая волна опрокинула мою  лодочку.  Тут  меня  заметила  страшная  Акула, которая  как  раз находилась поблизости. Она бросилась на меня, высунула язык и проглотила меня, как таблетку.
   - И давно вы здесь в заключении? - спросил Пиноккио.
   - С того самого дня. Уже скоро  два  года.  Два  года,  мой дорогой Пиноккио, которые показались мне двумя столетиями.
   -  А  как  же вы здесь жили? И где вы достали свечку? И кто вам дал спички?
   - Я тебе все расскажу. Представь себе, та  же  самая  буря, которая  перевернула  мою  маленькую  лодочку, опрокинула также одно торговое судно. Всем матросам удалось  спастись,  но  само судно  утонуло,  и  та  же  Акула,  в  тот день очень голодная, проглотила корабль.
   - Как!  Проглотила  корабль  одним  глотком?  -  поразился Пиноккио.
   -  Да,  одним  глотком. Только мачту она выплюнула обратно, потому что мачта застряла у нее между зубов, как  рыбья  кость.
На  мое  великое  счастье,  на  корабле  было  мясо,  сухари  в коробках, поджаренный хлеб, вино в бутылках, изюм,  швейцарский сыр,  кофе,  сахар, а также стеариновые свечи и коробки спичек.
Этим я поддерживал свою жизнь два года. Но теперь склад пуст, и вот эта свеча, которую ты здесь видишь, - последняя.
   - А потом?..
   - А потом, мой милый, мы оба останемся в темноте.
   - В таком случае, мой дорогой отец, - сказал Пиноккио,  - мы  не  должны  терять  время.  Мы должны немедленно подумать о бегстве.
   - О бегстве? Каким образом?
   - Мы должны пробраться через пасть  Акулы  и  выпрыгнуть  в море.
   -  Это легко сказать, мой милый Пиноккио. Дело в том, что я не умею плавать.
   - Неважно!.. Вы сядете мне на плечи.  Я  хороший  пловец  и смогу доставить вас на берег невредимым.
   -  Это  тебе  кажется,  мой  милый  мальчик,  -  возразил Джеппетто, покачав головой и горько усмехаясь.  -  Неужели  ты думаешь,  что  такому маленькому Деревянному Человечку, как ты, хватит сил нести меня на плечах?
   - Попробуйте, и вы увидите! А если нам суждено умереть,  то мы, по крайней мере, умрем вместе.
   И,  не  теряя лишнего времени, Пиноккио пошел вперед, сказав своему отцу:
   - Идите за мной и не бойтесь!
   Так они прошли немалое расстояние, миновали весь  желудок  и все   туловище   Акулы.  Но,  когда  они  достигли  места,  где начиналась глотка  чудовища,  они  сочли  нужным  остановиться, осмотреться и выбрать наиболее подходящий момент для бегства.
   Следует  сказать,  что  Акула  была  очень  старая, страдала астмой и сердечной недостаточностью и по этой причине вынуждена была спать с открытым ртом. Поэтому Пиноккио,  стоявший  внизу, возле  глотки,  и  ведший наблюдение, смог увидеть добрый кусок звездного неба и сияние лунного света.
   - Вот удобный момент для бегства, - прошептал он  отцу  на ухо.  -  Акула  спит,  как  сурок, а море спокойное и светлое. Следуйте за мной, отец! Мы скоро будем спасены.
   Сказано - сделано. Они влезли по глотке  морского  чудовища наверх  и,  очутившись  в  огромной  пасти, прошли на носках по языку - язык был широк и длинен, как садовая дорожка. Но в тот момент, когда они совсем уже приготовились  броситься  в  море.
Акула  расчихалась.  И,  чихая,  она  с  такой силой откинулась назад,  что  Пиноккио  и  Джеппетто  снова  слетели  в  желудок чудовища.
   Стремительный  толчок погасил свечу, и отец с сыном остались в темноте.
   - Что же теперь делать? - спросил Пиноккио очень серьезно.
   - Теперь мы пропали, мой мальчик.
   - Почему пропали? Дайте мне руку, отец, и  постарайтесь  не поскользнуться.
   - Куда ты хочешь меня повести?
   -  Мы  должны  еще  раз  попытаться.  Идемте  со  мной и не бойтесь.
   Пиноккио  взял  отца  за  руку,  и  они  опять  на  цыпочках поднялись   по  глотке  чудовища  вверх,  прошли  весь  язык  и перелезли через все три ряда  огромных  зубов.  Перед  тем  как совершить гигантский прыжок. Деревянный Человечек сказал своему
отцу:
   -  Садитесь  ко  мне  на  плечи  и  держитесь  крепче.  Все остальное - мое дело.
   Джеппетто крепко уселся  на  плечи  Пиноккио,  и  Деревянный Человечек,  полный уверенности в себе, прыгнул в море и поплыл. Море было спокойное, как  масло,  луна  сияла  вовсю,  а  Акула продолжала  спать,  и  ее сон был так глубок и крепок, что даже
гром пушек не мог бы ее разбудить.

Пиноккио,  сильно  взмахивая руками, плыл вперед и вперед, и вскоре заметил, что отец, сидевший у него на  плечах,  погрузив ноги   наполовину  в  воду,  начал  сильно  дрожать,  словно  в перемежающейся лихорадке.
   От холода или от страха? Неизвестно... Может быть, от того и другого вместе. Пиноккио решил, что старик дрожит от страха,  и начал его успокаивать:
   - Держитесь, отец! Через несколько минут мы будем, здоровые и бодрые, стоять на твердой земле.
   -  Но  где  же  твой хваленый берег? - спросил старик, все больше тревожась и  напрягая  зрение,  как  портной,  вдевающий нитку  в  иголку.  -  Я оглядываюсь во все стороны и ничего не вижу, кроме неба и моря.
   - Но я вижу берег, - сказал Деревянный Человечек, - а  вы уж  будьте  уверены,  глаза у меня, как у кошки, и ночью я вижу лучше, чем днем.
   Добряк Пиноккио притворялся, что он полон уверенности,  а  в действительности его мужество все слабело. Силы его иссякли, он дышал  отрывисто  и  тяжело. Он чувствовал, что не может больше плыть, а берега не было видно.
   Он плыл, покуда ему хватало дыхания. Затем  он  обернулся  к Джеппетто и сказал, задыхаясь:
   - Дорогой отец... помогите мне... я умираю!
   Отец  с  сыном  уже приготовились к смерти, но в этот момент услышали хриплый голос, звучавший, как расстроенная гитара:
   - Кто здесь умирает?
   - Я и мой бедный отец.
   - Этот голос мне знаком. Ты Пиноккио!
   - Совершенно верно. А ты?
   - Я Тунец, твой товарищ по несчастью в брюхе Акулы.
   - Как же ты сумел убежать?
   - Я последовал твоему примеру.  Ты  показал  мне,  как  это делается, и я тоже убежал вслед за тобой.
   -  Мой  милый  Тунец, ты появился вовремя. Молю тебя именем той любви, которую ты питаешь к маленьким тунцам, твоим деткам: помоги нам, иначе мы пропали.
   - Охотно, от всей души! Возьмитесь за мой хвост,  и  я  вас потащу. Через четыре минуты вы будете на берегу.
   Пиноккио и Джеппетто, как вы сами понимаете, немедля приняли это  приглашение.  Но,  вместо того чтобы взяться за хвост, они сели к Тунцу на спину, решив, что так удобнее.
   - Не тяжело тебе? - спросил Пиноккио.
   - Тяжело? Ни капли! Мне кажется, что на  моей  спине  лежат две  раковины,  -  успокоил  их  Тунец, который был силен, как двухгодовалый теленок.
   Достигнув берега, Пиноккио спрыгнул сам, а затем помог сойти отцу. После этого он обратился к Тунцу и сказал взволнованно:
   - Друг мой, ты спас моего отца. И поэтому у меня не хватает слов... Позволь мне, по крайней мере, поцеловать  тебя  в  знак моей вечной благодарности.
   Тунец высунул свою морду из воды. Пиноккио встал на колени и запечатлел  сердечнейший  поцелуй  в самую середку рыбьего рта. При  этом  взрыве  непритворной  нежности  бедный   Тунец,   не привыкший  к  такому  обращению,  был так растроган, что быстро нырнул и исчез, дабы никто не видел, что он плачет.
   Между тем наступил день.  Пиноккио протянул руку своему отцу  Джеппетто,  который  еле стоял на ногах, и сказал:
   -  Обопритесь на мою руку, дорогой отец, и двинемся в путь. Мы пойдем очень медленно,  как  муравьи,  а  если  устанем,  то отдохнем у обочины дороги.
   - А куда мы пойдем? - спросил Джеппетто.
   -  Пойдем  искать  дом или хижину, где нам из жалости дадут кусок  хлеба,  чтобы  насытиться,  и   охапку   соломы,   чтобы выспаться.
   Они не прошли и ста шагов, как увидели на обочине дороги две отвратительные рожи, просившие милостыню.
   Это  оказались  Кот  и  Лиса,  но  их  трудно  было  узнать. Представьте себе, что Кот, притворяясь слепым, из-за  этого  со временем   действительно   ослеп.   А  постаревшая,  совершенно облезлая и облысевшая Лиса лишилась хвоста. Это случилось таким образом: сия несчастная воровка попала в большую нужду и в один
прекрасный день вынуждена была продать свой великолепный  хвост бродячему торговцу, который смастерил из него печную метелку.
   - Ах, Пиноккио! - воскликнула Лиса страдальческим голосом.
   - Подай нам, бедным калекам, маленькую милостыньку!
   - ...милостыньку! - повторил Кот.
   -  Прощайте,  лицемеры! - ответил Деревянный Человечек. - Вы меня раз обманули, во второй раз вам это не удастся.
   - Поверь нам, Пиноккио, теперь  мы  действительно  бедны  и несчастны.
   - ...несчастны! - повторил Кот.
   -  Если  вы  бедны,  то  по  заслугам. Вспомните пословицу: "Ворованным добром не выстроишь дом". Прощайте, лицемеры!
   - Пожалейте нас!
   - ...нас!
   -  Прощайте,  лицемеры!  Вспомните  пословицу: "Краденая пшеница в еду не годится".
   - Имейте снисхождение!
   - ...ение! - повторил Кот.
   -  Прощайте,  лицемеры!  Вспомните  пословицу:  "Кто куртку ближнего загреб, тот без рубахи ляжет в гроб".
   И после  этих  слов  Пиноккио  и  Джеппетто  спокойно  пошли дальше.  Пройдя  еще  сто  шагов, они увидели в конце тропинки, посреди поля, красивую соломенную хижину с черепичной крышей.
   - В этой  хижине  кто-то  живет,  -  сказал  Пиноккио,  - подойдем и постучимся.
   Они подошли и постучались в дверь.
   - Кто там? - раздался голосок изнутри.
   -  Бедный  отец и бедный сын, которые не имеют ни хлеба, ни крыши над головой, - ответил Деревянный Человечек.
   - Поверните ключ, и дверь откроется, - произнес голосок.
   Пиноккио повернул ключ, и дверь открылась. Войдя  в  хижину, они посмотрели во все стороны, но никого не увидели.
   - Где же хозяин этого дома? - удивился Пиноккио.
   - Я здесь, наверху!
   Отец  и  сын  подняли  головы  к  потолку и увидели на балке Говорящего Сверчка.
   - О, мой милый  маленький  Сверчок!  -  приветствовал  его Пиноккио с изысканной вежливостью.
   -  Теперь  я  твой  милый  маленький  Сверчок, не так ли? А помнишь, как  ты  бросил  в  меня  деревянным  молотком,  чтобы выгнать "милого маленького Сверчка" из своего дома?
   - Ты прав, мой милый маленький Сверчок! Выгони меня тоже... Кинь  в  меня  тоже  деревянным  молотком!  Но сжалься над моим бедным отцом!
   - Я сжалюсь над отцом и также над сыном. Но сперва я  хотел напомнить  тебе  твое недружелюбие, чтобы ты понял, что на этом свете нужно, по возможности, ко всем относиться  дружелюбно,  и тогда в плохие времена все отнесутся дружелюбно к тебе.
   - Ты прав, мой милый маленький Сверчок, ты тысячу раз прав, и я  приму близко к сердцу урок, который ты преподал мне. Но не скажешь ли ты мне,  каким  образом  ты  смог  заполучить  такую прекрасную хижину?
   -  Эту  хижину  подарила  мне вчера одна прелестная Коза, у которой чудесная лазурно-голубая шерстка.
   - А  где  теперь  эта  Коза?  -  спросил  Пиноккио,  очень взволнованный.
   - Не знаю.
   - А когда она придет сюда?
   -  Она  никогда  не  придет сюда. Она ушла отсюда и, уходя, грустно сказала: "Бедный Пиноккио!  Я  его  никогда  больше  не увижу. Акула его проглотила!"
   -  Она  так  действительно  сказала?..  Значит,  это  была несомненно она!.. Это была она!.. Моя любимая, дорогая Фея!  - всхлипнул Пиноккио, и слезы хлынули у него из глаз.
   Выплакавшись,  он  соорудил  удобную  постель  из соломы для старого Джеппетто. Затем он спросил у Говорящего Сверчка:
   - Скажи мне, маленький Сверчок,  где  бы  я  мог  раздобыть стакан молока для моего бедного отца?
   - Через три поля отсюда живет огородник Джанджо, у которого имеются  три  молочные  коровы.  Иди  к  нему, и ты там сможешь получить все, что тебе нужно.
   Пиноккио  побежал  к  дому  огородника  Джанджо.  Огородник спросил:
   - Сколько тебе нужно молока?
   - Полный стакан.
   -  Стакан  молока  стоит  один  сольдо. Дай мне раньше этот сольдо.
   - Но  у  меня  нет  даже  чентезимо,  -  ответил  Пиноккио смутившись.
   -  Плохо  твое  дело.  Деревянный  Человечек, - проговорил огородник. - Если у тебя нет даже чентезимо, я  не  могу  тебе дать даже наперстка молока.
   -  Ничего  не  поделаешь,  -  сказал  Пиноккио  и собрался уходить.
   - Подожди минутку, - промолвил  Джанджо.  -  Пожалуй,  мы сможем столковаться. Ты согласен крутить ворот?
   - Что значит "ворот"?
   - Это такое устройство, при помощи которого достают воду из колодца для поливки овощей.
   - Я попробую.
   - Хорошо. В таком случае, вытяни из колодца сто ведер воды, и ты получишь стакан молока.
   - Согласен.
   Джанджо повел Деревянного Человечка на огород и показал ему, как надо вертеть ворот. Пиноккио сразу же приступил к делу. Но, пока  он  вытащил  сто ведер воды, он облился потом с головы до ног. За всю свою жизнь он никогда так не трудился.
   - До сих пор, - сказал огородник, - эту  работу  исполнял мой ослик. Но теперь бедное животное лежит при смерти.
   -  Можно  мне  посмотреть  на  него?  - спросил Деревянный Человечек.
   - Пожалуйста.
   В конюшне Пиноккио увидел на соломе милого  ослика,  который умирал  от  голода  и  непосильного труда. Внимательно осмотрев его, Пиноккио печально сказал про себя: "Этот ослик мне знаком. Его лицо я когда-то видел".
   И он наклонился над осликом и спросил на ослином наречии:
   - Кто ты такой?
   Услышав вопрос, умирающий ослик открыл глаза  и  пробормотал на том же наречии:
   - Я... Фи... и... ти... иль...
   После чего он снова закрыл глаза и умер.
   - Ах, бедный Фитиль! - пробормотал Пиноккио.
   Он  взял  горсть  соломы  и  вытер слезу, скатившуюся по его лицу.
   - Почему ты так горюешь над ослом, который  тебе  не  стоил денег? - удивился огородник. - Что тогда остается делать мне, купившему его за наличные?
   - Я вам объясню... Он был моим другом.
   - Твоим другом?
   - Моим школьным товарищем.
   -  Что?  -  вскричал Джанджо и громко захохотал. - Что ты городишь? Ты ходил с ослами в школу?.. Надо думать, что ты  там изучал интересные предметы!
   Деревянный  Человечек, сконфуженный этими словами, ничего не ответил, только взял стакан парного молока и вернулся обратно в хижину.
   И, начиная с этого дня, он пять месяцев подряд  каждый  день вставал  на  рассвете  и  шел  вертеть  ворот, чтобы заработать стакан молока для больного отца. Мало  того:  в  течение  этого времени  он  научился  плести  маленькие  и  большие корзины из камыша. И деньги,  полученные  от  продажи  корзин,  он  тратил весьма  разумно.  Между  прочим,  он  самостоятельно  смастерил изящное кресло на колесиках, и в  этом  кресле  вывозил  своего отца  в  хорошую  погоду  на  гулянье,  чтобы старик мог дышать свежим воздухом.
   По вечерам он  упражнялся  в  чтении  и  письме.  В  ближней деревне  он купил за несколько сольдо толстую книгу, не имевшую начала и конца, и по этой книге занимался чтением. А для письма он употреблял заостренную соломину. А так как у него не было ни чернил, ни чернильницы, то он обмакивал соломину в горшочек,  в
который выжимал сок черники и вишни.
   Таким образом ему удалось не только устроить своему больному отцу  безбедное  житье,  но и отложить еще сорок сольдо себе на новый костюм.
   Однажды утром он сказал отцу:
   - Пойду-ка я на ближайший рынок и куплю себе куртку, колпак и пару ботинок. А когда я вернусь домой, - добавил он, смеясь, - я буду так хорошо одет,  что  вы  меня  примете  за  важного синьора.
   И он ушел из дому и на радостях побежал вприпрыжку. Вдруг он услышал,  как  кто-то зовет его по имени. Он обернулся и увидел красивую Улитку, которая вылезла из-под куста.
   - Ты меня уже не узнаешь? - спросила Улитка.
   - Да... нет... не знаю!
   - Разве ты не помнишь ту Улитку, которая была  служанкой  у Феи  с лазурными волосами? Разве ты уже забыл, как я со свечкой спускалась по лестнице и как ты торчал одной ногой в двери?
   - Разве я мог это забыть! - вскричал  Пиноккио.  -  Скажи скорее,  красивая  маленькая Улитка: где ты оставила мою добрую Фею? Как она живет? Простила ли она меня?  Думает  ли  она  обо мне? Любит ли она меня еще? Могу ли я ее увидеть?
   На  все  эти вопросы, которые Пиноккио выпалил единым духом. Улитка ответила с привычной медлительностью:
   - Милый Пиноккио, бедная Фея лежит  в  больнице  неподалеку отсюда.
   - В больнице?
   - Да, к сожалению! Она так много пережила, теперь она очень больна и не может купить себе даже куска хлеба.
   - Неужели это правда?.. Как мне больно! Ах, моя бедная Фея, моя  бедная  Фея!..  Если бы я имел миллион, я бы ей немедленно отнес... Но у меня только сорок сольдо... Вот они. Я хотел  как раз  купить  себе  на  них  новый  костюм. Возьми их, Улитка, и
отнеси немедленно моей доброй Фее!
   - А твой новый костюм?
   - К чему мне сейчас новый костюм! Я с удовольствием  продам и  вот эти старые отрепья, которые на мне, только бы ей помочь! Иди, Улитка, и поторопись! А через два  дня  снова  возвращайся сюда,  тогда я, пожалуй, смогу добавить еще пару сольдо. До сих пор я работал, чтобы поддержать моего отца. С сегодняшнего  дня я  буду  работать  на пять часов больше, чтобы поддержать и мою добрую мать. До свидания. Улитка. Через два дня я жду тебя!
   Улитка, вопреки всем своим привычкам,  убежала  так  быстро, словно ящерица в самую жаркую августовскую пору.
   Когда Пиноккио вернулся домой, отец спросил его:
   - А твой новый костюм?
   -  Я  не  мог  подыскать  ничего  подходящего.  Попробую  в следующий раз.
   В этот вечер Пиноккио лег спать  не  в  десять  часов,  а  в полночь.  И он сплел не восемь корзин из камыша, а шестнадцать. После этого он лег в постель и уснул. И во сне он  увидел  Фею. Она была ослепительно прекрасна. Она с улыбкой поцеловала его и
сказала:
   - Молодец, Пиноккио! Так как у тебя доброе сердце, я прощаю тебе все твои проделки до нынешнего дня. Дети, которые помогают родителям  в  нужде  и  болезни,  заслуживают великой похвалы и великого  уважения,  даже  если  они  не   являются   образцами послушания  и  хорошего  поведения.  Будь  разумным человеком в будущем, и ты будешь счастлив!
   В это мгновение сон окончился, и Пиноккио проснулся.
   Представьте же себе его изумление,  когда,  проснувшись,  он заметил, что он уже больше не Деревянный Человечек, а настоящий мальчик,  как  все  мальчики!  Он осмотрелся и вместо привычных стен соломенной хижины увидел  красивую  светлую  комнатку. Он соскочил с кровати и увидел красивый новый костюм, новый колпак
и пару кожаных сапожек точно по его мерке.
   Он  быстро  оделся  и, разумеется, прежде всего сунул руки в карманы. Оттуда он вытащил маленький кошелек из слоновой кости, и  на  кошельке  было  написано:  "Фея  с  лазурными   волосами возвращает своему милому Пиноккио сорок сольдо и благодарит его за  доброе  сердце".  Он  открыл кошелек и вместо сорока медных
сольдо ему в глаза сверкнули сорок новеньких золотых цехинов.
   Потом он посмотрел в зеркало и не узнал себя. Он  не  увидел больше  прежнего деревянного человечка, куклу, а увидел живого, умного, красивого мальчика с каштановыми  волосами  и  голубыми глазами, с веселым, радостным лицом.
   Во  время  всех  этих  чудесных событий, следовавших одно за другим, Пиноккио уже толком не знал, бодрствует он или  спит  с открытыми глазами.
   "А  где  же  мой  отец?"  -  вдруг  подумал  он. Он пошел в соседнюю комнату и нашел старого Джеппетто здоровым, бодрым и в добром расположении духа, как некогда. Старик  опять  держал  в руках   свой   инструмент   и  в  это  время  как  раз  вырезал
великолепную раму с листьями, цветами и всевозможными звериными головами.
   - Скажите мне, пожалуйста, дорогой отец, как  вы  объясните это внезапное превращение? - спросил Пиноккио, обнял Джеппетто и сердечно его поцеловал.
   -  Это  внезапное превращение в нашем доме - исключительно твоя заслуга, - ответил Джеппетто.
   - Почему моя?
   - Потому что  скверные  дети,  становясь  хорошими  детьми, обретают способность делать все вокруг себя новым и прекрасным.                                                        
   - А куда девался старый деревянный Пиноккио?

   - Вот он стоит, - ответил Джеппетто.
   И  он  показал  на  большую  деревянную куклу - деревянного человечка, прислоненного к  стулу.  Голова  его  была  свернула набок,  руки  безжизненно  висели, а скрещенные ноги так сильно подогнулись, что нельзя было понять, каким  образом  он  вообще
может держаться в вертикальном положении.
   Пиноккио  обернулся и пристально осмотрел его. И, после того как он его минуту пристально осматривал, он произнес с глубоким вздохом:
   - Какой я был смешной, когда был Деревянным  Человечком!  И как я счастлив, что теперь я настоящий мальчик!