img1.jpgЧеловек, любящий сказки на всю жизнь в душе остается ребенком. Окунитесь в волшебный мир сказки сами и откройте его вашим детям. Волшебные сказки не оставляют в наших буднях места злу. Вместе со сказочными героями мы верим в то, что жизнь прекрасна и удивительна!

Австралийские сказки

 

Девяносто девять гульденов
Как Хо Дон на княжеской дочке женился
Крестьянин, граф и колокол
Пьяный и царь

 

     Девяносто девять гульденов

 

 

Пришел однажды молодой парень к сапожнику в подмастерья наниматься.
— Много вас тут таких ходит,— говорит мастер.— На словах сапожники хоть куда, а как до дела дойдет, ничего не умеете.
— Испытай меня,— просит парень.
— Ладно,— согласился сапожник,— поглядим, умеешь ли ты сапоги тачать.
Сшил парень сапоги — загляденье. Обрадовался мастер и говорит:
— Работа у тебя спорится.
Ударили по рукам, и нанял сапожник парня в подмастерья.
Вечером показал ему мастер каморку под самой крышей, где тот будет жить. Вошел подмастерье в каморку и дверь за собой запер. Разобрало сапожника любопытство, стал он в замочную скважину подсматривать. И видит — стал парень на колени, поклонился и говорит:
— Ну, господи, скажешь, наконец, сколько мне еще молиться? Молюсь, молюсь, а все без толку. Никак у тебя девяносто девять гульденов не выпросить!
Сказал, поднялся с пола и спать лег. Мастер к себе пошел.
На другой вечер подглядел сапожник снова, как подмастерье на коленях стоит, кланяется, с богом беседует.
— Ну, господи, скажешь, наконец, когда я от тебя сто гульденов получу?!
Решил сапожник с парнем шутку сыграть. Влез он на другой день на крышу и пробил дырку прямо в каморку, где подмастерье жил. Вечером снова слышит, как подмастерье у бога деньги просит. Взял тогда мастер кошелек, вышитый жемчугом, положил туда девяносто девять гульденов и опустил его в дырку. Упал кошелек на пол, а подмастерье и говорит:
— Поглядим, что там упало. Может, это господь бог расщедрился?
Взял он кошелек, открыл его, стал деньги считать. Насчитал девяносто девять гульденов и ворчит:
— Эх! Хоть ты и господь бог, однако нечестный. Просил я у тебя сотню гульденов, а ты мне всего девяносто девять послал. Впрочем, кошелек гульден стоит, так что мы в расчете.
Сапожник всю ночь не спал: любопытство его разбирало — как подмастерье себя поведет?
Подмастерье засел с утра за работу, сапоги тачает, поет, насвистывает. Про деньги не вспоминает. Досадно стало мастеру, не выдержал он и говорит:
— Получил ты вчера вечером девяносто девять гульденов? Да еще кошелек, вышитый жемчугом?
— Верно! — отвечает подмастерье.
— Знаешь, откуда эти деньги?
— Знаю, от господа бога!
— Вовсе нет! — говорит сапожник.— Деньги эти от меня. Отдавай их теперь назад.
— Еще чего! — ухмыльнулся подмастерье.— Я богу молился, деньги выпрашивал, вот они на меня с неба и свалились.
— Отдавай деньги! — кипятится мастер.
— Ни за что! — ухмыляется парень.
— Я на тебя в суд подам! — грозится хозяин.
— Ну, напугал! — смеется подмастерье. Мастер и вправду в суд отправился и сговорился с судейскими подмастерья своего разорить.
Позвали парня в суд. Подошел он к стряпчему и спрашивает:
— Может, знаешь какое средство, чтобы кошелек у меня остался?
— Поделишься со мной, дам хороший совет! - отвечает стряпчий.
— Ладно! — обещает парень.
Стряпчий был хитрюга. Знал он, что мастер с судейскими в сговоре, и решил над парнем посмеяться.
— Начнет тебя судья расспрашивать,— говорит он ему,— а ты знай себе посвистывай да правой рукой усы поглаживай!
Подмастерье совет запомнил. Позвали парня в зал, и судья его спрашивает:
— Получил ты кошелек, вышитый жемчугом, и девяносто девять гульденов?
Парень в ответ только посвистывает да правой рукой усы поглаживает.
Бился с ним судья, бился, да все попусту. Устал он и говорит:
— Видать, этот подмастерье тронутый. Ничего с ним не поделаешь.
И как крикнет на него:
— Убирайся отсюда!
Не заставил подмастерье эти слова дважды повторять и выскочил из зала. А за дверью его уж стряпчий-плут догоняет. Он и сам не ждал, что работнику повезет, но решил за совет деньги получить.
— С тебя половина приходится!
Подмастерье в ответ лишь посвистывает да усы правой рукой поглаживает.
— Ах ты плут! — заорал в сердцах стряпчий.— Я тебе покажу!
Но парня уж и след простыл. Идет, радуется. Ловко же он двух плутов вокруг пальца обвел!

                                Как Хо Дон на княжеской дочке женился


Случилось это в государстве Когуре, во времена короля Тэмусинвана. (Тэмусинван правил страной в 18 - 43 гг.)
Давным-давно напало соседнее государство на Акнан, владение
Тэмусинвана, и захватило его. И решил король отвоевать свои земли.
А в стране врага в ту пору поднялась великая смута. Династия пала.
Война меж князьями пошла. Никак власть не поделят. Про Акнан и вовсе забыли.
А в Акнане, в королевском дворце, горн и барабан спрятаны. Сила волшебная в них. Всем известно: горн затрубит, барабан загремит - значит, враг близко. Знает Тэмусинван: пока горн да барабан целы, не взять ему
Акнана. И вот что придумал король.
Решил он послать в Акнан сына своего, наследника Хо Дона. Переоделся принц, не признать его, в путь отправился. Велел ему король во дворец пробраться, барабан разбить, горн разломать. Семнадцать годков Хо Дону сравнялось, а силы и храбрости ему не занимать, И грамоте обучен Хо Дон, метко из лука стреляет, на коне быстро скачет. А до чего пригож! Лицо - белое, румяное, глаза - яркие звезды в ночи; улыбнется - что дитя малое, во весь рост встанет - силища в нем богатырская. Недаром его Хо Доном зовут - Прекрасным юношей.
Пришел Хо Дон в столицу Акнана, стал думать, как в королевский дворец попасть. А тут как раз охоту устроили в честь весеннего жертвоприношения духу Земли. Два раза в год приносят жертвы духу Земли - весной и осенью.
Весной молят духа о хорошем урожае, осенью - благодарят за урожай.
Народу на охоту собралось видимо-невидимо. Впереди ехал верхом на коне сам князь Цой Ри, за ним - целая свита чиновников и военачальников.
Отправился на охоту и принц Хо Дон. Зверья настрелял - еле тащит. Приметил его князь, во дворец пригласил и говорит:
- Вижу я, ты из Когуре. Кто ты такой?
Отвечает юноша:
- Я - когуреский принц Хо Дон.
Вскричал тут князь:
- Неужто ты - тот самый прославленный принц Хо Дон? Поистине, нет тебе равных по силе и красоте! - Сказал так князь и спрашивает: - Зачем пожаловал ты к нам, принц Хо Дон?
Поклонился юноша низко и отвечает:
- Поучиться хочу у вас, науки всякие постигнуть. Науками ваша страна на весь мир славится.
Обрадовался князь и говорит:
- Раз так, почему твой отец, достойнейший из достойных Тэмусинван, меня об этом не известил? Я помог бы тебе одолеть все науки.
Поселил князь Хо Дона у себя во дворце, стал тот книги читать, науки постигать. А у князя одно на уме: дочку в жены Хо Дону отдать, чтобы трон свой сберечь, - сильная страна Когуре, нет ей равных.
А дочь у князя - краше не сыщешь.
Живет во дворце Хо Дон, днем учится, а ночью горн да барабан ищет. Ублажает князь юношу, всяческие почести ему оказывает, учителей самых лучших пригласил. Хо Дон как ночь, так по дворцу рыщет. А во дворце что ни шаг, то стражник, муравью и то не пролезть. Ищет Хо Дон, ищет, все уголки обыскал - нет ни горна, ни барабана.
Опечалился юноша, не знает, что делать. Велел ему отец во дворец пробраться, барабан разбить, горн сломать. Во дворец он пробрался, а барабан с горном никак не найдет. Берегут их словно зеницу ока.
И вдруг беда на него свалилась. Позвал князь принца к себе в покои и
говорит:
- Хочу я тебе дочку свою в жены отдать. Не так она хороша, как ты, но и не безобразна. Если согласен, стань моим зятем.
Оробел тут Хо Дон. Не знает, как быть.
А князь опять говорит:
- Не стану тебя торопить. Ты подумай!
Решил тут Хо Дон, что это делу может помочь, и согласился, взял в жены княжну. И надо же такому случиться - полюбил он ее всем сердцем.
Только не забыл Хо Дон наказ отца, долг свой перед страной помнит.
Тяжко ему у любимой жены выспрашивать да выведывать, где горн и барабан спрятаны. Узнает она про его обман - тогда и любви их конец. Ни сна не знает принц, ни покоя не ведает. Нельзя ему нарушить приказ отца, достойнейшего из достойных Тэмусинвана. И жену с каждым днем все больше любит, души в ней не чает.
Думал он, думал и наконец придумал, что делать. Сказал он жене и тестю, что должен съездить домой.
Огорчилась княжна и говорит:
- Как же ты покинешь меня одну?
Отвечает Хо Дон:
- С отцом свидеться надобно.
Спрашивает жена:
- А что у тебя за дело к нему?
- Хочу прощенья у батюшки вымолить за то, что женился без его на то воли, и благословения родительского испросить, чтобы не прогневался батюшка, когда мы пред его очи предстанем.
Ничего не ответила княжна, горько заплакала.
Обнял Хо Дон жену, утешать стал:
- Грустно мне с тобой разлучаться, - говорит, - да делать нечего!
Благословит нас батюшка - паланкин за тобой пришлю. А до той поры придется нам врозь пожить.
Спрашивает княжна:
- А благословит он нас, батюшка твой?
Отвечает Хо Дон:
- Благословит, не печалься, милая моя жена!
Говорит княжна:
- Возвращайся скорее, любимый! В разлуке каждый час годом покажется.
Весточку поскорее подай!
Ничего больше княжна не сказала.
И князь перечить Хо Дону не стал. Надо юноше с родным отцом свидеться, благословение родительское получить.
Простился с женой Хо Дон, в путь отправился. Увидел король сына - не нарадуется. Поведал отцу Хо Дон все по порядку - как во дворец пробрался, как поселился там, как горн с барабаном искал - не нашел. И про план свой поведал.
Живет Хо Дон в Когуре, а жена что ни день весточку ему с гонцом шлет.
Тоскует в разлуке, благословения короля Когуре ждет не дождется. Только не отвечает ей Хо Дон до поры.
Тревога в сердце княжне змеей заползла. Просит она любимого воротиться, бессердечным зовет, в вечной любви клянется.
Месяц прошел, послал Хо Дон княжне весточку, Написал, не дает король своего родительского благословения. Как ни просил, как ни молил Хо Дон - все напрасно! Тяжко это Хо Дону писать, легче руку себе отрубить, которая кисть держит, да ничего не поделаешь. Готов король согласиться, но при одном условии. Каком? Об этом Хо Дон не смеет княжне написать. Оно и стране Акнан во вред, и самой княжне.
Упрям король - его не уговоришь, на своем стоит, не уступит. Знает - нельзя его условие выполнить! Не придется, видно, Хо Дону в этой жизни с княжной свидеться. Может, в иной жизни найдут они свое счастье? Утирает он слезы горькие, с любимой навеки прощается, судьбу несчастную проклинает…
Написал Хо Дон письмо - тяжело на душе стало! Обманул он жену свою любимую! На хитрость пошел.
Прочла княжна письмо, слезами залилась, весточку послала с гонцом.
Что за условие такое, спрашивает. Разве не дали они друг другу клятву любви и вечной верности? Почему же он ей всю правду не откроет? Не пожалеет она сил, любое условие выполнит! Чего не сделаешь для любимого?
Знал наперед Хо Дон, что напишет княжна.
И вот что он ей ответил:
“Сказал король, что хранятся в акнанском дворце горн и барабан. И мешают они жить нашим странам в согласии, доверять друг другу”.
Как же может взять когуреский принц в жены акнанскую княжну? Ведь барабан и горн - сокровища страны Акнан! Так что придется нам покориться судьбе и жить в разлуке, решил Хон Дон напоследок.
Вскорости пришел ответ от княжны. Написала она Хо Дону, что разбила барабан и сломала горн. Выполнила свой супружеский долг и теперь может стать подданной Когуре.
Узнал Хо Дон, что нет больше ни барабана, ни горна, повел войска на
Акнан. Одолел он врага, вошел в столицу, поспешил во дворец.
А любимой его княжны в живых нет.
Узнал князь, что разбила дочь барабан и горн, расправу над ней учинил.
Стоит посреди зала, кинжал окровавленный в руке держит. В глазах тоска и отчаяние. Увидел князь Хо Дона, будто ото сна очнулся и говорит:
- Кончилась наша борьба, принц. Что должно было случиться, то и случилось. Корысти ради отдал я тебе единственную дочь в жены. Я первый замыслил недоброе и жестоко поплатился за это. Занесенный мною топор на меня же и опустился.
Выронил князь кинжал, опустил голову. Тут из города донеслись победные крики воинов Когуре.
Ночь наступила. Поднялся Хо Дон на крепостную стену. На меч свой богатырский оперся. Тоскливо ему, одиноко.
Стояла поздняя осень. Тишину вокруг нарушал лишь прощальный крик журавлей.
Верой и правдой послужил Хо Дон своей стране. Земли предков отвоевал.
Только прожил он весь век с тоской в сердце!

 

Крестьянин, граф и колокол

 

Жил на свете один богатый граф. Как сыр в масле катался, законы своей страны ни во что не ставил. Все в округе должно было быть по его велению, по его хотению.
Отправился однажды граф на прогулку и увидел на лесной опушке большой да красивый крестьянский дом. Приглянулся дом графу. Осмотрел он его со всех сторон и к двери подъезжает.
Вышел на крыльцо хозяин дома. Поздоровался с ним граф и спрашивает:
— Эй, хозяин! Не хочешь ли дом продать? Я не поскуплюсь, за ценой не постою.
Крестьянин, нисколько не раздумывая, ответил:
— Нет, ваша милость, никакой купли-продажи у нас не выйдет! В усадьбе этой еще прадеды мои жили, хочется и мне здесь свои дни скоротать. Так что имение мое при мне останется.
Граф ему говорит:
— Даю сроку до завтра! Поразмысли как следует. Вскочил граф на коня и прочь ускакал. Крестьянин покачал головой и думает: «Ничего из этого дела у графа не выйдет».
На другой день поутру, только еще заря занялась, прискакал граф к крестьянину.
— Ну, каково твое последнее слово?
А крестьянин отвечает:
— Я, ваша милость, от слова своего не отступлюсь. При своей усадьбе останусь, вот и весь сказ!
Разозлился граф и кричит:
— Спрашиваю еще раз: отдашь усадьбу добром? Не отдашь — на себя пеняй! Все равно она мне достанется!
Покачал крестьянин головой и говорит графу:
— Я словами не бросаюсь; усадьбу свою не продам.
Чуть не лопнул граф от ярости и ускакал прочь.
Известное дело: богатый — что бык рогатый. Помчался граф прямо к сутягам-судейским, щедро их золотом одарил и велел тяжбу с крестьянином начать. Судейские-то знали, что богаче графа в округе человека нет. Стало быть, если они дело выиграют, золото на них дождем посыплется. Потому-то и посулили они графу крестьянина уговорить. А уж если не согласится добром усадьбу отдать, разорить его дотла.
Послали судейские за крестьянином служителя.
Пришел крестьянин в суд, а они его спрашивают:
— Продашь усадьбу или нет?
— Нет,— твердо отвечает крестьянин. Как ни уговаривали, на своем стоит.
— Придется тебе с графом тяжбу вести! — обозлились судейские.
— Ну что ж, тягаться так тягаться! — говорит крестьянин.
Все крючкотворы-судейские на стороне графа были, а за крестьянина заступиться некому. Началась тут тяжба. Крестьянина то и дело в город таскают. Денег это ему стоило уйму, и увяз он по уши в долгах. Под конец судейские решили: крестьянина со двора согнать, усадьбу у него отобрать и графу ее отдать. Осталась у крестьянина всего сотня гульденов. Как объявили судейские приговор, стал он их корить и говорит:
— Коли на земле справедливости никакой не осталось, то авось на небесах найдется! Рассмеялись господа судейские:
— Справедливость и на земле и на небесах давным-давно умерла!
Промолчал крестьянин, из суда вышел и прямехонько к пастору в церковь отправился. Как увидел пастор, что давний его знакомец крестьянин идет, он ему и говорит:
— Здравствуй, Ганс! Навестить меня пришел?
— Да,— ответил Ганс,— только дела у меня невеселые.
Поведал он пастору свою историю и кончил ее так:
— Всего-то у меня теперь сотня гульденов осталась, я их тебе отдаю. Столько у вас в городе платят, чтобы большой церковный колокол по умершему звонил. Вот тебе деньги, и давай звони скорее. Пусть колокол по Справедливости отзвонит, ведь она померла. Но, гляди, подольше звони!
Взял пастор деньги, позвал служителя, поднялись они на колокольню, зазвонили в большой колокол. И звонили куда дольше обычного. Пошли тут в городе расспросы, пересуды: кто помер да по ком так долго колокол звонит. Но никто толком не знал.
Собрался на площади народ, стал кричать:
— Почему такой звон стоит?
Нашлись люди добрые, поведали, какую несправедливость судейские учинили. Еще пуще начал народ кричать да графа к ответу требовать. Испугались граф с судейскими и вернули крестьянину его усадьбу.

 

Пьяный и царь

 

Давным-давно, говорят, это случилось. Один сантал на празднике сохрэ так напился, что свалился без памяти на пустой улице, прямо у себя под забором. А заполночь по улице ехал на слоне царь, куда-то по своим делам направлялся. Сантал заслышал, что кто-то едет; на ноги ему было не встать, так он лежа принялся похваляться.
— Чей это слон? — кричит. — Продай, я куплю. Сколько спросишь, за столько слона и возьму. Уж очень мне нужен слон.
Царю эти слова ой как понравились: «Кто же из моих здешних подданных такой богатый? — думает. — Надо мне па пего посмотреть».
Царь ведь мимо ехал — путь его куда-то дальше лежал. А услыхал он эти слова, удивился и у погонщика своего, что слоном правил, спрашивает:
— Кто это здесь в деревне такой богатый, что слона моего может купить?
— Кто его знает,— отвечает погонщик.
— Дальше мы не поедем,— говорит царь. — Раскинем шатер здесь, у околицы. Если он купит слона — чего жо лучше: я на эти деньги новых куплю.
Сказал так, и принялись ставить шатер.
Сантал-то не знал, что он с царем разговаривал, и что слон был царский, тоже не знал. Не слыхал он, и о чем царь с погонщиком говорили. Ну, а соседи все это слышали. Слышали они, и как он сам хвалился.
Наутро видят: шатер стоит у околицы, и при нем слон. Догадались, в чем дело, пошли к тому санталу и рассказали, какой у него с царем разговор вышел. Стал
саптал размышлять, как ему поступить. Солнышко поднялось, подъезжает царь и спрашивает:
— Где тот человек, что ночью хотел у меня слона купить? Пусть выйдет, надо о цепе сговориться.
— А как его звать-то? — спрашивает сантал.
— Я не спросил, как его звать,— говорит царь. — Только он из этого дома. Голос прямо отсюда шел, от ворот.
— Ну да,— отвечает сантал. — Был тут один проезжий, у нас ночевал. Это он про слона спрашивал. Только он уже ушел рано утром, с первыми петухами. Нет его здесь. Ты ему сразу-то про слона ничего не сказал, вот он и ушел, как проснулся.
Так он царя спровадил. Тот и уехал ни с чем.